Гранатовое зернышко  - Мария Акулова

Глеб стоял, сложив руки на груди, насупив брови, переводя взгляд с одного человека, находящегося вместе с ним в когда-то Пирожковом кабинете, на другого. Он в очередной раз занимался тем, что пытался понять – правильный ли выбор сделал.

Правильно ли поступил, прислушавшись к совету, данному тогда еще возлюбленной девушкой, а теперь законной женой, Анастасией Имагиной, относительно Амины. Правильно ли поступил, прислушавшись уже к самому себе и собственной чуйке, решив пригласить на роль управляющего друга. Хорошего друга, отношения с которым портить ой как не хотелось, но… Бабочку надо было вытаскивать из ямы, в которую плотно засел ночной клуб, а Мир обладает бульдожьей хваткой, стальными нервами, внимательным взглядом и не имел никаких личных привязанностей к месту, в отличие от той же Амины да и самого Глеба. Имагину очень хотелось верить, что Мир сможет поступить как настоящий хирург, если придется резать – штат, помещения, привычный уклад. Снесет стены, снесет головы, снесет скандалы, которые ему непременно устроит Амина. Все снесет и принесет… прибыль, а с ней и хорошие вести – Бабочка встала на ноги… В смысле, расправила крылья.

– При…ятно, – ответ у Амины получился с запинкой. А все потому, что начала, смотря на Имагина, а закончила – на этого Дамира.

– Мир, это Амина, – Глеб перевел взгляд с друга на черноволосую кареглазую девушку, – Амина знает о Баттерфляе больше, чем кто угодно. Знает всех, знает все, знает больше, чем должна была бы знать, – на последнюю фразу девушка отреагировала ухмылкой. – Амина, это Дамир, новый управляющий Баттерфляя.

Ну вроде бы за двадцать-то восемь годков могла привыкнуть к тому, что все мужики – озабоченные идиоты и спокойно отреагировать на вид симпатичной девушки неподалеку элементарно не могут, если, конечно, не безнадежно женаты, как Имагин, или безнадежно не мужики, как… многие, но к делу сие отношения не имеет.

– Взаимно. – Дамир же, на поверку, оказался в числе озабоченных идиотов… В смысле, обычных мужчин. Вместо того, чтоб слушать, как Глебушка, отдавший сердце, руку, нервы, жизнь Настеньке Веселовой, теперь отрывает от себя последние ценный кусок – отдает свой милый клуб им на растерзание, Дамир свет батькович изучал свою будущую подчиненную, то есть ее – раньше главную бабочку Баттерфляя, а теперь больше чем главную бабочку.

И если бы кто-то внимательно слушал Имагина, то узнал бы, что она здесь стоит не придирчивый взгляд некоторых ублажать, а дела делать – важные, нужные, практически планетоспасательные! Но если не плането-, то клубо– точно.

– Амина будет заниматься организацией ивентов, перекройкой развлекательных программ.

Амина кивнула, продолжая чувствовать на себе взгляд нового знакомого. В принципе, не смертельно. Иногда и подольше смотрят, и одежды на ней часто, когда смотрят, поменьше, и взгляды более сальные. Этот же просто немножечко раздражает. Самую малость. Причем не столько взгляд, сколько то, что, к сожалению, ее-то полноценным управляющим сделать Имагин не решился, а этого Дамира – в легкую.

И, с одной стороны, это понятно, а с другой… А с другой теперь над ней стоит какой-то Мир-Дамир. Какой-то… Если судить чисто внешне – ничего так. В меру высок, хотя она на каблуках не ниже будет, что наверняка раздражает мужчину, а вот самой Амине доставляет кое-какое удовольствие. В меру плечист. Не сажень, конечно, пиджак по швам не трещит, но открыть сильно закрученную банку, наверное, сможет. В быту, значит, пригодится… кому-то. Или пригодился… Амина скользнула взглядом по рукаву пиджака вниз. Нет, еще не пригодился или уже разгодился – кольцо на пальце не блестело, зато блеснула еще одна хитрая улыбка на лице Мира-Дамира.

И если бы Амина могла – закатила бы глаза, потому что мужик явно неправильно расценил ее интерес. Для нее счастливо женатый босс был бы идеальным вариантом: приставать не станет, посылать не придется, недотрахом страдать не будет, выше вероятность того, что на работу приходить будет довольным, а то и вообще не приходить – по семейным обстоятельствам. А этот оказался не женатым. Жаль.

Так вот, довольно высок, плечист, не женат, лицом не дурен: черные волосы немного курчавились, из-под густых бровей смотрели такие же черные глаза, нос с горбинкой и щетина, которую на пару с бритвой явно пытались победить утром, но есть непобедимые вещи… Типичный Дамир. Восточный мужчина, так сказать. И это тоже не очень хорошо – взрывной характер и темперамент у таких никто не отменял. А значит, опять жаль.

Размышляя в этом ключе, Амина усиленно делала вид, что внимательно слушает товарища Имагина. А товарищ Имагин усиленно распинался, делил полномочия, устанавливал правила коммуникации, объяснял на пальцах и без пальцев, периодически спрашивал, ясно ли им. Им было ясно.

Ясно, что все станет понятно в процессе.

– По ходу дела разберемся, Глеб, – и с первыми словами, сказанными Дамиром на посту управляющего Баттерфляя, Амина, как ни странно, была согласна.

– Разбирайся или разбирайтесь, главное – не разбирайте по кирпичику, хотя… Если это поможет, можете разбирать.

Дамир рассмеялся, а Амина почувствовала, как ее окатывает волной раздражения. Ну уж нет. Может, Имагин и разрешает всяким разбирать его Бабочку на кирпичи, а она свою не разрешает. И пусть прав у нее здесь меньше, чем у обоих мужчин, но в обиду Баттерфляй она не даст.

Это место особенное – это ее дом, ее сердце, ее душа, ее любовь. Это она вся. Ее слезы и ее радость. Ее мечта. Ее жизнь.

– Ну все, я поехал, – хлопнув в ладоши, Имагин обошел стол, пожал руку Дамиру, кивнул Амине, приблизился к двери. – Не подеретесь, надеюсь?

– Нет.

– Нет, – ответили в унисон, в унисон же и улыбнувшись. Так же, как делают дети прежде, чем дверь за родителями закроется, и можно будет снова смело приступать к вырыванию волос и выбиванию зубов конкурента.

– Тогда до встречи.

– До…

– Встречи.

И понеслась…